Ирочка Трифонова, 07.10.1992

Безбородко выстроил себе дачу в Полюстрове; золотые купола Смольного ясно светились на другом берегу Невы, а здесь, на берегу полюстровском, были устроены мостки для купания. Безбородко часами просиживал на балконе, через подзорную трубу, подаренную ему адмиралом Грейгом, высматривая очередную жертву — помоложе и постройнее. Однажды высмотрел он через оптику фигуру идеального сложения, а длинные волосы невской наяды струились чёрной волною. Позвал лакея:
— Осип! Зови ту, которая с гривой.
Лакей убежал к мосткам. Вернулся смущённый:
— Не уговорить, хоть ты тресни.
— Да сказал ли ты, что денег не пожалею?
— Сказал. Только они не согласны идти, и всё тут.
— О, жестокая!  — воскликнул Безбородко.
— Жестокость, конечно, ужасная,  — согласился лакей.  — Потому как с волосами-то длинными сам дьякон купался...

Мне всегда странно смотреть на своих детей. Как бы я хотел сказать им: «Я вас люблю», но сейчас уже поздно. Когда им было по три года, я повторял это до тех пор, пока они не засыпали. По утрам я будил их, щекоча им пятки. У них всегда были холодные ноги, вылезавшие из-под одеяла. Теперь они чересчур мужественны и сразу поставили меня на место.