Ирина Горшкова, 08.09

— Биржу боимся, экономику боимся, Европу боимся, Америку боимся... Так почему мы всего боимся? А другие ничего не боятся? И приберают все к своим рукам?
— Что будет если жителям этой страны не выдадут зароботную плату за месяц?
— Ничего не будет! А что?
— Ты так думаешь? В этой стране люди устраивают бунты из за закрытия сайта в Интернете! 20 лет назад мы об этом и подумать не могли...
— Никакого бунта не будет!
— Твой же ребенок первым делом устроит бунт. Скажет: Папа а почему вы закрываете? Он каждый день смотрит видео в Интернете. Возможно, он Интернет любит больше чем тебя. Он слушается их больше чем тебя. Их данными он живет.

Знаешь, как я представляю себе бога? — сказал он. — В виде колоссального неведомого нам производительного органа, рассеивающего в пространстве миллиарды миров, словно рыба, которая мечет икру одна в целом море. Он творит, ибо такова его божественная функция, но он сам не знает, что делает; его плодовитость бессмысленна, он даже не подозревает, какие разнообразные сочетания дают разбросанные им семена. Человеческая мысль — какая-то счастливая случайность в этой его творческой деятельности, мелкая, преходящая, непредвиденная случайность, которая обречена исчезнуть вместе с землей и, быть может, возникнуть вновь где-либо в пространстве, — возникнуть в том же или в ином виде, в новых сочетаниях извечных начал. Этой ничтожной случайности — нашему сознанию — мы обязаны тем, что нам так плохо в этом мире, созданном не для нас и не приспособленном к тому, чтобы принимать, размещать, кормить и удовлетворять мыслящие существа. Сознанию же мы обязаны и тем, что вынуждены — если только мы действительно утончены и культурны — постоянно бороться против того, что все еще называется путями провидения.