Мария Ларионова, 04.06.1997

В кромешных ситуациях любых,
запутанных, тревожных и горячих,
спокойная уверенность слепых
кошмарнее растерянности зрячих.

– Жизнь – игра. Нужно только правильно выбрать команду. Если играешь не за тех – всегда в проигрыше.
– А в какой команде играешь ты?
– Ни в какой. Я только подсчитываю время игры. Для каждого.
– Зачем ты все время стреляешь?
– Зачем? Мне скучно.
– Но там же люди...
– Они все равно когда-нибудь умрут. Тогда – какая им разница?
– Ты бы у них спросил.
– Это у тебя я могу спросить. У них – нет. Они – толпа.
– Тогда спроси у меня.
– Я же знаю, что ты ответишь.
– И что же?
– Каждый в отдельности думает, что весь мир – его. Я тоже так думаю. А раз так – зачем мне спрашивать тебя о чем-то? Для себя я уже знаю ответ. Свой. Зачем мне твой?
– Подожди... – Я пытался подобрать слова и – не мог. А должен был, должен, должен... – Подожди, – снова заговорил я. – Каждое наше действие во всякий момент времени рождает новое будущее.
– Я не хочу жить будущим.
– Почему?
– Потому что его нет.
– Прошлого у тебя тоже нет?
– Тоже. Оно прошло.
– А память?
– Какой в ней прок? Если в прошлом было много боли и мало ласки, зачем это помнить?
– А разве ты можешь приказать себе это забыть?
– Для того чтобы вспоминать, нужен досуг. А я очень занят.
– Убийством и разрушением?
– Это очень увлекательно.
– Разрушение – и есть твое настоящее?
– И твое тоже.
– Но в нем еще больше боли.
– Что мне до нее? Она чужая.
– Чужой боли не бывает! Как и чужой войны! Если ты причинил ее, она вернется к тебе!
– После? Потом?
– Да.
– Этого я не боюсь. У меня нет «после». У меня нет «потом». Я даже не думаю никогда над этим. Я просто убиваю время.
– И людей.
– Это увлекательно.
– Может, ты что-нибудь построишь?
– Из песка?
– Хотя бы.
– Бессмысленно. Да и нет здесь песка. Только этот город. Да и тот...