Александр Ерофеев, 10.03.1996

Меня уже не интересуют определения, понятия и пр., меня интересует только живое переживание, и я начинаю вглядываться в лохмотья своего «я» в надежде отследить в его дырах настоящую, действительную жизнь. Ни одна система понятий, какой бы стройной она ни была, не может заменить мне отблеска действительной жизни… И вот, (.....), я вспоминаю, как много лет назад я стою у больницы и гляжу в окно второго этажа, в котором моя мама смотрит на меня… Во мне что-то освобождается, и меня захлёстывает такое сильное состояние любви и боли, что я полностью растворяюсь в нём, исчезает всё: время, пространство, тело, мысли, остаётся только бесконечная любовь и невыносимая боль.