Иван Алексеев

— Тебе надо замуж выходить, Евдокия.
— Замуж? Замуж, говоришь, выходить? А за кого мне выходить замуж? Может, за колхозного бугая Черномора? За кого мне выходить замуж, а, Анискин? А ведь тут со смеху умрешь, что никто замуж не берет. А ты знаешь, почему? Потому что вы, мужики, только на фронте храбры, а как дело до баб доходит, так ваш брат трусливей зайца. А чего на мне мужики жениться боятся? А то, что я вольно живу, что народ возле меня завсегда вертится. Песни на всю деревню пою, вот они и боятся. А того понять не могут, что я, может, самая верная жена и есть. Ох! Я мужиков распрекрасно хорошо узнала! И мне сласть от сласти искать нечего.

Растянулась в полный рост на прохладном металле и прикрыла глаза. Хорошо холодит, боль немного отступает.
Над головой раздался сдавленный кашель.
— Тебя ничего не смущает?
— А должно? — вяло поинтересовалась я.
— На этом столе вскрывали чье-то тело.
— К твоему сведению, после каждого вскрытия эти столы обрабатывают так, что здесь лежать безопаснее, чем в своей собственной кровати, — фыркнула я. — А мне так думать удобнее.