Аня Кисенкова, 06.03.1997

— А ты долго еще будешь гостить у сестры?
— Всегда, — с набитым ртом ответил он.
— А мама?
— Мама уехала к папе.
— Надолго?
Ярко-голубые глаза уставились на нее.
— Навсегда.
— А куда? Далеко?
Мальчик поднял указательный палец.
Карина посмотрела на потолок, куда он показывал, и тогда до нее дошло.
— Прости, — выдохнула она, — я подумала... просто ты сказал уехала... вот я и...
— Конечно, уехала! — Кирюша намазал еще один кусочек булки сгущенкой. — На поезде таком специальном. Только он не по рельсам ходит, как другие, он прямо на небо.
Солнце в этот миг заглянуло в окно, лучи позолотили белоснежные волосы мальчика, и он, морщась от яркого света, весело сказал:
— Вот видишь! Это мама с папой передают мне привет! — Малыш вскочил и отдернул занавеску, чтобы запустить в кухню больше света.
Карина поднялась и тоже подошла к окну. На чистом, по-зимнему холодном небе сиял яркий шар.
— Если светит солнце, — негромко сказал Кирюша, — это значит, что у них там все хорошо.
— А если не светит? — против воли вырвалось у нее.
— Значит, все обычно, — пожал он плечами и со смехом прибавил: — А если гремит гром, ругаются, это наверняка!
Их взгляды встретились, и мальчик, точно оправдываясь, развел руками:
— Взрослых, что ли, не знаешь?!