Алина Гиршанович, 21.02.1989

Из-за меня арестовали двоих. Я мог только догадываться, что будет с ними. Было ясно, что любой немец рассказывающий мне правду считался предателем... С этого момента я вынужден был прятать любую информацию, как вор. Если Гестапо найдёт мои дневники, то там не будут указаны имена, адреса и улики ведущие к тем, с кем я разговаривал… Я не сомневался, что для меня было важным оставаться в Берлине и рассказывать правду. Нацистская Германия становилась огромным комом лжи... Кто-то должен остаться и рассказать всю правду.

И почему мы стали реже улыбаться? Гораздо чаще мы смеёмся. Смеёмся над шутками друзей, над анекдотами, над людьми, смеёмся, глядя в телевизор, слушая радио, иногда даже смеёмся над собой. Похвально. Но мы почти не улыбаемся... Просто так, от того, что хорошо, что просто хорошо, от того, что тепло, приятно и красиво, от счастья, от умиления.