Алексей Безверхий, 20.07

— Что ты видел? Что?! — Габриэль разозлилась.
— Ты шла с ним под руку, улыбалась, и, казалось, что весь мир принадлежит тебе… — прошептал он, вспоминая ту картину, и то, что было с ним после.
Габриель засмеялась сквозь слезы.
— Ты серьезно? А что я, по-твоему, должна была сидеть дома и оплакивать твой эгоизм? Сколько лет я, как преданная собака, тебя жду? Сколько, Крис? Сколько, за это время, я тебе простила всего? Ложь. Измены. Жестокость. Сколько раз я, изо дня в день, находила тебе оправдания, почему все происходит именно так, а не иначе? Или ты думаешь, что слова не бьют? Не убивают? Ошибаешься... — Габи подошла к нему почти вплотную. Ее пальцы, как тогда, в их первую встречу, нежно коснулись его подбородка, скользя по щеке, а карие глаза смотрели с таким разочарованием. — Ты, раз за разом, убивал меня словами, чтобы потом воскресить, и снова растоптать. Верность? Да, нет, откуда? Я же лгу тебе! Любовь? Да быть такого не может! И я опять лгу. Мне нечего тебе дать, ты сам это говорил. Ты говорил, что тебе стыдно за меня перед своими друзьями, ведь я – простушка из провинции. У меня нет тех знаний, которыми вы обладаете, нет того опыта, что вы имеете. Я не ела изысканной пищи, и не носила вещи от модных дизайнеров. И, увы, мне уже не восемнадцать а, в скором времени, тридцать…

– Ты отвратителен. Ты знаешь это?
– Я жесток, как жизнь, – отрезал Джулиан. – Жесток, как любовь.