Игорь Пензенский

Кирилл промолчал и, примерив щит, снова подтянул крепежные ремни и покосился на эльфийку. Она сменила мантию, и эта больше напоминала облегающее платье с глубоким декольте и двумя огромными разрезами по бокам, обнажавшим загорелые ноги девушки.
– И куда мы смотрим? – кокетливо спросила та, перехватив взгляд парня.
– Да так, – Кир отвернулся. – Любуюсь окрестностями.
– Ну и как?
– Хорошие окрестности, – буркнул он. – Особенно те дальние холмы.
Нера недоуменно посмотрела на раскинувшуюся за городом равнину, которую хорошо было видно из этой точки.
– И где ты тут холмы увидел?
Кир взглянул на объемистую грудь напарницы.
– Вот и я думаю, где? Но любуюсь – мысленно.

Подделать подпись — это же преступление. Но, насколько я понимаю, в России есть какая-то иерархия преступлений. Есть те, которые нельзя делать: убить человека, шутить про Рамзана Кадырова и т. д. Есть те, которые — «Ну, братан, не надо делать». И есть те, которые прям надо делать. И надо их делать, потому что люди всё равно будут думать, что ты это сделал. Например, если ты продаёшь машину, надо скрутить пробег. Потому что есть у людей какое-то общее понятие, что пробег уже скручен. Так что, если там честно оставляешь 500 тысяч километров, чувак не будет думать: «О какой честный парень!» Он будет думать: «Охренеть, сколько там было раньше!»