Tiko Abashidze

Нечуткий к семантическим каверзам человек может прельститься словосочетанием «гуманитарные технологии». Чуткий же — сразу уловит, что там, где есть «гуманитарное», не может быть технологий, а там, где есть технологии, не может быть «гуманитарного». В своем действительном и сокровенном смысле гуманитарные технологии предполагают отождествление между деланием вещей (подлинная сфера технологизма) и деланием людей. При том, что гуманитарное и его производные (гуманизм в том числе) берут за аксиому несводимость человека к вещи, вытекающую из наличия у человека фундаментальной личностной свободы, на которую посягать и безнравственно, и невозможно. «Назовите меня каким угодно инструментом. Вы можете расстроить меня, но играть на мне нельзя», — говорит принц Гамлет своим коварным сокурсникам из Виттенберга.

Женщина (неспешно выговаривая мужчине лет тридцати): — Ладно, Пашу ты признал, а Илюшу нет. Допустим. Ты будешь приходить к ним, одному дарить игрушки, играть с ним, а со вторым — нет? Мужчина (понурившись): — Да… Женщина: — Ладно, я оставлю в стороне моральный аспект. И даже логику. Но скажи мне, как ты их будешь различать? Они же близнецы!