Константин Воробьев

Но Орландо была женщина — это, между прочим, подтвердил сам лорд Пальмерстон. А когда мы заняты жизнеописанием женщины, мы можем, это общеизвестно, уже не настаивать на действии, а заменить его любовью. Любовь, как сказал поэт, – это вся жизнь, это главное призвание женщины. А стоит нам только глянуть на Орландо, пишущую за своим столом, мы тотчас убедимся, что ни одна женщина не была лучше приспособлена для этого призвания. И конечно, раз она женщина, и женщина красивая, женщина во цвете лет, она скоро наскучит этим дурацким писанием и думаньем и примется думать, положим, о леснике (а когда женщина думает о мужчине, никого уже не возмущает думающая женщина). И она напишет записочку (а когда женщина пишет записочку, пишущая женщина тоже никого уже не возмущает).

— Капитан, сэр! Мы получили сигнал с поверхности. Это К. К. О. Н..
— Выводите сигнал, лейтенант. Посмотрим, что они нам скажут.
— К сожалению, я не могу его воспроизвести: здесь схема шифрования, какой мы ни разу не встречали.
— Пока нас не было, меры безопасности развивались. Но сигнал отправлен на частоте К. К. О. Н... Это хорошо: когда мы отправлялись, война шла скверно. Судя по этому сигналу, К. К. О. Н. всё ещё сражается. Может быть, мы даже победили. Где находится источник передачи?
— Снизу. Но у нас пока нет никаких данных о поверхности, сэр: там что-то мешает нашим сканерам. И без Серины... Тем не менее, мы определили примерные координаты. Когда окажемся на поверхности, сможем отыскать источник с помощью простой триангуляции.
— 28 лет, профессор... Посмотрим, в какой галактике мы проснулись.