Алина Терещина, 06.12.1997

— Совершенно верно, медицина — моё призвание, но, к сожалению, жизнь часто заставляла меня становится солдатом.
— Возможно, Вы ещё расскажете мне о своей жизни...
— Конечно! Если не умру.

— Ну, как здоровье?
— Всё болит...
— Это естественно. Особенно, после того, что ты сделала.
— И папа, и ты — вы все говорите об этом. О чём вообще речь?
— Что ты помнишь до того, как отрубилась?
— Я взобралась на башню. И когда оказалась наверху... Ох, Пирра! Она...
— Мне очень жаль.
— Я... я оказалась там... я видела её... и Синдер! А потом в глазах всё побелело...
— Что-нибудь ещё?
— Ничего. Только голова разболелась.
— Когда ты встретила Озпина, что первое он тебе сказал?
— Я не помню. Что-то про...
— «Серебряные глаза». Очень редкая способность.
— И?
— Ты — особенная девочка, Руби. Но не в том смысле, как «любимая папина дочурка». Ты такая же, как и твоя мама.