Евгений Бумагин, 07.08.1987

Испорченного человека из меня не вышло. Многие даже утверждают, что я за всю жизнь не совершил ни одного по-настоящему дурного поступка. Разумеется, они говорят это только за моей спиной.

— То, что люди делают со своими умершими, скорее отражает их собственные представления, чем представления их ушедших близких. <...>
— Но если для мёртвых эти памятники не значат ровным счётом ничего, то разве имеет для них хоть какое-нибудь значение то, что мы с ними делаем? Если им всё равно, то не должны ли мы делать то, что важно для нас? Ведь здесь в конечном счёте остаёмся мы? Я часто думала, что на самом деле это место предназначено для живых, а не для мёртвых. Мы украшаем могилу, чтобы она напоминала нам об умерших и о наших воспоминаниях.