Cezary Zawadzki, 09.09

«Я запутался, – думал он через час, пугаясь и холодея. – Мне грозит опасность. Вот что нужно сделать прежде всего: подумать не о себе. Это освежает».
Ему всегда было трудно думать не о себе и главное – неинтересно. Но все-таки он подумал: «Нет, Лекарь-Аптекарь не посмеет приготовить лекарство без моего разрешения. Ведь он знает, что до первого июля я распоряжаюсь чудесами. И Заботкин умрет».
Улыбаясь, Великий Завистник потер длинные белые руки.
«Да, но его отнесут во Дворец Изящных Искусств. Духовой оркестр будет играть над его гробом похоронный марш, и не час или два, а целый день или, может быть, сутки. Самые уважаемые в городе люди», – думал он с отчаянием, чувствуя, как зависть просыпается в сердце, – будут сменяться в почетном карауле у гроба».

— О, поздравительные открытки. Как долго ты их хранишь?
— Я никогда не получал открыток.
— Тебя никогда не поздравляли по почте?
— Нет.
— Хорошо, я пришлю тебе одну в этом году.
— И лучше вложи туда денег.
— Нет, я лучше вложу туда душу.