Антон Макаревич, 15.12.1989

Людям никогда не надоедает смотреть на себя со стороны. Если, конечно, эта сторона не выходит за пределы цирковой арены. Никто не принимает насмешки на свой счёт. Исключительно на соседский. Все радостно гогочут, когда шут, словно слепой котёнок, тычется в дверь, на которой написано «Не влезай — убьёт!», и с ослиным упрямством не замечает ту, где выход. Шут ломится в зеркало, вместо того чтобы обойти его, заглядывает в дуло заряженного ружья — все всхлипывают от смеха. Сие «смехотворное действо» никогда не надоедает, потому что мы и сами ломимся в открытые двери, суём нос куда не следует, набиваем шишки, не делая при этом никаких выводов и не учась на своих ошибках.

— Простите меня, сэр, у меня есть основания полагать, что мой муж, в смысле, мой будущий муж, за этой дверью.
— С чего Вы это взяли?
— Ну... Дельфин подал мне секретный сигнал, который могла услышать только я.
— Держитесь подальше от тех конфет, леди.