Vladimir Baranov, 30.07.1949

Я находил свою жизнь насыщенной и даже интересной, но — местами одинокой, местами очень одинокой. От этого становилось грустно, душа требовала приключений, а в штнах становилось тесно. Я фанатично занимался уничтожением своей печени, как любой человек искусства в период творческого коллапса. Казалось, что именно сегодня, именно в этом баре произойдет что-то необычное, что-то необъяснимое... что-то должно произойти, должно. Когда ты четко осознаешь, что в этом курятнике тебе может перепасть лишь сифилис, ты идешь в следующий бар с той же наивной надеждой и детской верой в чудо. В результате, исследования заканчиваются тем, что ничего не остается, как лишь довольствоваться похмельем и отсутствием новых венерических заболеваний, еще неизвестных твоему организму.