Наталья Василова, 19.07

— Итак, — Верорг разжал кулаки и припечатал ладони к столу, — что ты хочешь за свои услуги?
— Щенка, саблю и барабан! — я активно похлопал ресницами. — И ещё пятьсот эскимо!

И когда-нибудь потом... Я буду жить на берегу, в построенном из песка городе, который от набега волн становится только прекраснее, и освещённом четырьмя советскими лампами, буду держать в руках карточку другой, думать, почему я называю это карточкой, а не фотографией, и бесконечно смотреть на море... Вдаль...
Ты скажешь — это романтика?... Нет, это не романтика... Там всегда остаётся надежда... Надежда на то, что может никогда и не сбыться... Она просто есть... Здесь нет надежды... Есть безнадёжность... Есть потеря. Это потеря всего, что у меня было, если знать — что было для меня — всем... Это неимение ничего за огромной глубиной мысли и бесконечности песка... И даже не сон... Реальность, но без мечты. Где солнце — только нарисованная на небе мечта, а подлинные — только море и карточка. Карточка... Та, в ком я оставил свою зиму и похоронил свои улыбки... Та... Впрочем, это уже неважно.
Просто берег. И вода... И без ветра... И без слёз... И без тебя... да и без меня...
И без любви...
Темно.