Вова Полтавский, 28.11.1989

Да, она была уверена, что упустила нечто важное: словно она заговорила с деревьями на мгновение раньше — или позже, — чем следовало, или произнесла все нужные слова кроме одного, самого важного, или употребила одно-единственное неверное слово.

…В ту страшную ночь пять суток назад, Буров, уже отключаясь, видел жену. Ее лицо всплыло тогда в сознании, отравленном угарным газом и дымом. Видел в малейших деталях, словно она стояла перед ним. Уголки ее рта, морщинка на ее лбу. Родинка на левой щеке. И Буров помнил: в тот короткий миг, между осознанием образа жены и потерей сознания, ему вдруг стало легко и свободно. Ни разу за долгие-долгие годы опер не ощущал ничего подобного. Но тогда Буров был готов бросить все то, что связывало его с этим миром – и шаром света устремиться навстречу Ей. И, кажется, он даже ощущал Ее незримо. Не как человека. Как другой шар света, теплого и родного, который пульсирует где-то в галактике в ожидании него…
На глазах навернулись слезы. «Я люблю тебя», хотел прошептать Буров. Но он промолчал. Слова не имели значения.