Анна Журавлёва, 22.12.1994

Мелкие желтоватые зубы, морщинки гусиные и не гусиные – тихая улыбка старушки.
ДЖОНСОН: Я знаю, мне ужасно… мне абсолютно не идет улыбка.
ФРАНЦ: Что вы! Просто… она к вам непривычна. Улыбка вас не знает и еще боится, но если вы будете улыбаться чаще, она к вам привыкнет и вас полюбит.
Опять улыбается.
ДЖОНСОН: Вот вы же ужасный льстец, если так подумать.
ФРАНЦ: Сказала она человеку, всё их знакомство твердящему ей, что она – пень, таракан, слизь, грязь, урод, и желающему её задушить.
ДЖОНСОН: До сих пор?
ФРАНЦ: Нет, знаете ли, отпустило.

Всю свою жизнь я только и делал, что упорно стремился к болезни, покуда был здоров, и столь же упорно стремился выздороветь, когда заболевал. И в том, и в другом преуспел я с замечательной равномерностью, и нынче в этом отношении совершенно здоров, и хотелось бы мне повредить ещё своему здоровью, да возраст не позволяет.