Ситора Шарапова, 30.11

Вот стану старухой, куплю себе красный берет
Бордовое платье, что мне не к лицу, и не в моде,
Атласные туфли, в которых никто и не ходит
И плакаться стану — на масло ни денежки нет! Устану, усядусь средь улицы на парапет,
Все пробники спробую враз в магазинчике местном
И палкой об изгородь стану долбить в знак протеста,
И так отыграюсь за сдержанность прожитых лет. Я в тапочках в ливень из дома уйду — и пойду колобродить.
Нарву вам охапку цветов на чужом огороде.
И плюну прилюдно. И слава свободе! Старухе-то что? Невозможную блузку достань,
Толстей на здоровье, в угоду себе и природе,
Подставочки, ручки и перья складируй в комоде,
Готовить не хочешь — так лопай готовую дрянь! Но нынче мы призваны честно блюсти свой обет:
Налоги платить, и на улице вслух не ругаться,
И детям всегда безупречным примером являться,
Газеты читать и друзей приглашать на обед. ... А если сейчас на старуху потренироваться? И может, друзья и знакомые не удивятся,
Когда я, внезапно состарясь, куплю себе красный берет.

Что стало бы с литературой без человеческой глупости и без греха? И что такое писательская работа? Ведь быть писателем — это значит добывать себе пропитание, роясь в мусорной куче людского горя. Представьте себе, если можете, идеальный мир, мир, в котором взрослые люди никогда не говорят глупостей и не поступают безрассудно, где маленькие мальчики никогда не шалят и дети не делают неловких замечаний; где собаки никогда не дерутся и кошки не задают ночных концертов; где муж никогда не бывает под башмаком у жены и свекровь не ворчит на невестку; где мужчины никогда не ложатся на постель в ботинках и моряки не ругаются; где водопроводчики исправно выполняют свою работу и старые девы не одеваются как молоденькие девушки; где негры никогда не крадут кур, а человек, полный чувства собственного достоинства, не страдает морской болезнью! Без всего этого — что останется от вашего юмора и острот?... Представьте себе мир, где сердца никогда не болят от ран и губы не кривятся от боли; где глаза никогда не туманятся слезами, ноги не устают и желудки не бывают пустыми! Без всего этого — что останется от ваших патетических излияний? Представьте себе мир, где мужья всегда любят только одну жену, и притом именно ту, которую нужно; где женщины позволяют целовать себя только своему мужу; где сердца мужчин никогда не бывают жестокими, а мысли женщин — нечистыми; где нет ни ненависти, ни зависти, ни вожделения, ни отчаянья! Куда денутся все ваши любовные сцены, запутанные ситуации, тонкий психологический анализ? Мой милый Браун, все мы — прозаики, драматурги, поэты — живем и нагуливаем себе жирок за счет горя наших братьев-людей. Бог создал мужчину и женщину, а женщина, вонзив зубки в яблоко, создала писателя.